Этика психолога. Урок 6
Принципы в работе психолога консультанта
Говоря об этике психолога, невозможно не упомянуть распространенные в профессиональной среде принципы, которые, как правило, не отражены в Кодексах, но считаются крайне значимыми в работе консультанта.
Первый принцип: психолог не дает советов
Раздача советов имеет социальные корни — большинство людей любят, когда к ним обращаются за советами, и охотно дают их. Это щекочет самолюбие советчика. Психологическое консультирование не представляет исключения. Консультанту очень легко попасть в западню раздачи советов, потому что чаще всего страдающий клиент обращается к нему, буквально требуя совета. Клиента не удовлетворяет обсуждение возможных альтернатив решения проблем — он хочет, чтобы мудрый консультант сам разрешил его проблемы.
Не следует забывать слова Карла Густава Юнга: "Хороший совет — это сомнительное лекарство, но не особенно опасное из-за малой эффективности". Личность нельзя изменить советами. Дать хороший совет — одна из самых трудных задач. Еще труднее получившему совет человеку реализовать его, поскольку жизненный опыт советующего довольно сильно отличается. Выдающийся психотерапевт Майкл Балинт указывает: "Никогда не давайте советы пациенту, пока не поймете, в чем заключается решаемая проблема". Часто при выяснении подлинной проблемы клиент способен самостоятельно разрешить ее. Совет всегда бывает поверхностным, похожим на одностороннее движение, в то время как консультирование — обоюдное дело равноправных личностей. Наконец, иногда обращение за советом представляет собой известную манипулятивную игру "да, но", и, если консультант зависает на этом крючке, клиент его просто эксплуатирует, найдя удобную мишень.
Советы бывают не только неэффективными, но и вредными.
Поэтому важно знать основные причины, по которым консультант должен воздерживаться от прямых советов клиентам. Известный психолог и психотерапевт Михаил Литвак утверждает: «Квалификация психолога обратно пропорциональна количеству даваемых им советов».
Раздача советов нарушает автономию личности — даже из этических соображений мы не вправе решать за других. Подобная тактика ставит консультанта в положение человека, который берет на себя ответственность за выбор вариантов жизни другого человека. Например, клиент спрашивает консультанта: "Разводиться ли мне с женой?" Если консультант посоветует развестись, и клиент послушает его совета, а впоследствии сочтет развод ошибкой, то может обвинить консультанта во вмешательстве в чужую жизнь. Если клиент последует совету не разводиться, опять же вся вина за не сложившуюся жизнь ляжет на консультанта. Стало быть, советчик в любом случае становится ответственным. Но задача консультанта — помочь клиенту найти собственные решения и осознать свободу действий.
Раздача советов также увеличивает зависимость клиента от консультанта и тем самым отдаляет от окончательных целей консультирования.
С проблемами, которые поднимают клиенты в консультировании, сталкиваемся мы все, и консультант не может быть единственным экспертом. Наконец, большинство этих проблем не имеет определенных ответов. Идет ли речь о женитьбе, выборе работы или отношении к престарелым родителям — на такие вопросы не существует однозначных ответов. Некоторые из решений связаны с нравственностью. В подобной ситуации консультант может только помочь клиенту принять самостоятельное решение, опираясь на действительные намерения и подлинные чувства.
Давая советы в консультировании, не следует забывать и то обстоятельство, что клиент прежде мог получить много противоречивых советов, и еще один совет лишь увеличит неразбериху в его голове. Кроме того, люди часто просят совета, уже приняв решение. В этом случае любой противоречащий совет воспринимается как неправильный и вызывает сомнения в компетентности консультанта.
Когда клиент настойчиво спрашивает, как ему вести себя, правомерны встречные вопросы: "Что Вы сами об этом думаете?", "Какие видите возможности для разрешения проблемы?", "Если я сейчас предложу ответ, что Вы будете делать со своими проблемами в будущем?", "Вы хотите, чтобы я принял на себя ответственность за Вас?". Когда консультант поощряет ответственное поведение клиента и помогает ему, клиент склонен самостоятельно решать свои проблемы. Собственные решения значительно проще реализовать на практике.
Известно, что не бывает правил без исключений. Консультант обязан давать прямые советы, когда клиент не способен сделать выбор и представляет повышенную опасность для себя и окружающих. В случае сильного беспокойства и дезорганизации поведения конкретные советы помогают взять ситуацию под контроль. Наконец, клиенты нередко просят советов в вопросах, которые не являются проблемами личности. Предоставление помощи в таких проблемах зависит от дополнительных познаний, но это нельзя назвать консультированием.
С предоставлением советов связана еще одна возможная ошибка начинающего консультанта — поспешное предложение решений клиенту. Консультанту следует иметь в виду, что проблема, которую представил клиент в начале беседы, может быть не самой важной и вообще не той, из-за которой он обратился. Рассуждения о псевдопроблемах только заслоняют подлинные проблемы. Пагубно само предложение решений клиенту. Консультант проявит претенциозность, если будет думать, что знает решение любых проблем, с которыми сталкиваются клиенты. Предложение клиенту непосредственных решений нередко означает сведение сложностей его жизни к элементарным проблемам. Карл Роджерс утверждает, что, если консультант уже взялся за внимательное выслушивание клиента, он должен уважать и сложности его жизни. Попытки решать проблемы вместо клиента свидетельствуют о неверии в него как человека, способного самостоятельно ответить на вопросы, поставленные жизнью.
Второй принцип: отсутствие двойных отношений
Нецелесообразно консультирование родственников, друзей, сотрудников, обучающихся у консультанта студентов, недопустимы сексуальные контакты с клиентами. Такой принцип вполне понятен, поскольку консультирование дает специалисту преимущественное положение и возникает угроза, что при личных отношениях это преимущество может использоваться в целях эксплуатации.
Отношения клиент-психолог отличны от родственных или дружественных. В родственных и дружественных отношениях всегда есть история, есть личное отношение, заинтересованность. Все это мешает объективному восприятию как консультанта, так и клиента. Эмоциональная связь с клиентом не дает возможности психологу беспристрастно взглянуть на процесс. А именно такой свежий взгляд,
незатуманенный сложившимся отношением, без предубеждений и личной склонности является одним из важных составляющих клиент психологических отношений.
Подобно хирургу, который не оперирует близких из-за эмоциональной связи с пациентами, психолог не консультирует знакомых и друзей. Это не дает возможности объективно и беспристрастно подойти к вопросу терапии. Есть такое понятие в психологии, как перенос. Во время консультирования, скорее всего, у клиента возникнут чувства и переживания, причем не всегда позитивные, которые будут направлены (перенесены) на консультанта в результате сработавших психологических защит. Например, консультант что-то расскажет или подметит относительно родителя, мужа или ребенка клиента, выявит какую-то особенность взаимоотношений с ними. В свою очередь клиент разозлится, получив такую информацию, именно на психолога, не осознав, что причина агрессии или гнева – как раз в поведении значимых родственников или близких. Такой защитный механизм называется замещением. Ведь сложно встретиться со своей проблемой лицом к лицу. Гораздо проще «отыграть» накопившееся эмоции на консультанте. Обратный процесс – недовольство клиентом со стороны психолога, –
называемый контрпереносом (контртрансфером), возникнет вслед за переносом. Это нарушит приятельские отношения либо, того хуже, приведет к их завершению. Обе стороны останутся недовольными друг другом.
Этический кодекс психологов не запрещает подобное консультирование, но необходимо осознавать последствия, брать за это ответственность и понимать, какова будет цена вопроса.
Третий принцип: необходимость прохождения психологом личной терапии.
Основной и, по сути, единственный инструмент работы психолога — это он сам, его личность. Поэтому он, психолог, обязан содержать этот инструмент в порядке и работоспособности, совершенствовать его. Это значит, личность и психика терапевта должны быть здоровы, "гигиеничны", и развитие собственной личности — тоже часть заботы и работы профессионала в этой области.
Каждому консультанту до начала профессиональной деятельности, а также в процессе работы стоит пройти личную терапию, т.е. решать свои проблемы при содействии опытного профессионала. Опыт личной терапии важен, во-первых, потому, что консультант, как и любой человек, имеет в своей личности "белые пятна": непознанные, неосознаваемые аспекты самости, внутренние конфликты, более глубокое познание и разрешение которых способствует становлению эффективного консультанта2.
Консультанту очень полезно самонаблюдение под контролем другого профессионала за переживанием таких значимых событий в жизни, как любовь, секс, насилие, семейные отношения, власть, смерть и т.д. Это не означает, что личность консультанта должна быть "разобрана по косточкам". Имеется в виду необходимость достаточного самопонимания, прежде чем понадобится помощь. Тем не менее, было бы слишком крайним утверждение, что, приступая к консультированию, следует избавиться от всех внутренних конфликтов. Важно понимать суть конфликтов и как они сказываются на отношениях с клиентами. Ведь если консультант в своей личной жизни с трудом сдерживает злость или не понимает, почему постоянно испытывает вину, то велика вероятность аналогичных реакций и в процессе консультирования. Если консультанта гнетет груз прошлых заблуждений или насущные заботы, разве сможет он помочь клиенту избавиться от подобных проблем? В действительности мы не продвинемся с клиентом дальше пройденного нами пути.
Консультирование у коллеги-профессионала ценно и перед началом деятельности, поскольку постоянные столкновения с разнообразными проблемами клиентов нередко вскрывают наши старые конфликты, вытесненные чувства. Начинающего консультанта нередко мучит чувство профессионального бессилия. Это тоже требует определенной помощи коллег. Другое важное преимущество личной терапии заключается в том, что консультант входит в роль клиента и приобретает соответствующий опыт. Как утверждает A. Storr (1980), "доктор приближается к совершенству, если он тоже был пациентом".
А.П. Чехов, врач по образованию, говорил, что, если бы он учил студентов медицине, половину времени уделил бы усвоению психологии больного человека, его мироощущению.
Личная терапия дает уникальную возможность увидеть процесс консультирования и психотерапии глазами клиента. Только таким образом консультант может узнать, что такое беспокойство, связанное с самоанализом, что такое перемещение и как оно действует и т.п. Побывав в роли клиента, консультант значительно лучше представляет весь спектр душевных переживаний, возникающий во время консультирования.
Как в индивидуальной, так и в групповой терапии с будущими и уже работающими консультантами важно также выделить вопросы, связанные с более глубоким осознанием специфики профессии, обратить внимание на причины и мотивы, приведшие в профессию.
Консультант должен продумать следующие вопросы: – почему я выбрал профессию консультанта?
– какими потребностями обусловлен мой выбор?
– какую пользу я стремлюсь извлечь из своей профессии? – как смогу я сочетать свои потребности с потребностями клиентов?
Возможны и другие вопросы, касающиеся личности консультанта и его проблем:
– какие у меня проблемы и как я их решаю?
– какое влияние эти проблемы могут оказать на мою работу? – каковы мои ценности и, как они сказываются на стиле консультирования?
– как я использую свою силу?
– каким людям я больше нравлюсь, и кто нравится мне? – кому я не нравлюсь, и кто не нравится мне?
– какое впечатление я произвожу на других людей?
Попытка ответить на эти вопросы в процессе индивидуальной
или групповой терапии поможет лучше познать и понять себя, а это значит — стать более эффективным консультантом.
Четвертый принцип: регулярное участие в супервизии
Понятие супервизии в контексте психологии приходит в массовое сознание постепенно и неявно – до настоящего времени далеко не во всех психологических школах, как и в среде психотерапии как раздела медицины, этот формат работы обозначается как необходимый для практикующих специалистов. Подавляющее большинство психологов знают, что это такое, но не все обращаются к данному опыту по тем, или иным причинам. Чем же процесс супервизии может быть привлекателен и важен, и что может служить препятствием для вхождения в него?
Итак, под супервизией подразумевают один из способов повышения уровня психологических знаний, с точки зрения наработки практических навыков и углубления теоретических знаний, в процессе разбора и обсуждения клиентских случаев с более опытным специалистом своего направления3.
Супервизии могут быть групповыми (интервизии), когда клиентский случай разбирается в группе психологов, что дает возможность получать обратную связь не только от супервизора, но и от других участником работы, и индивидуальной, когда супервизия идёт в паре, что, возможно, дает ощущение большей психологической безопасности, большей сокровенности и защищённости в процессе анализа работы терапевта.
По форме супервизия представляет собой изложение супервизируемым психологом (супервизантом) конкретного случая супервизору с последующим обсуждением всего происходящего в терапии.
По содержанию – это погружение в поле терапевтических отношений супервизанта и клиента как на интеллектуальном уровне, знаний и умений, в том числе, способности рефлексии и эмпатии, так и на глубинном уровне.
Это уровень совместного проживания того внутреннего наполнения терапии, которое нередко ставит психолога, особенно начинающего, в своеобразный тупик. Насколько бы хорошо психолог ни был образован, умен и эмпатичен, порой лавина бессознательных содержаний, чувств, аффектов, которые клиенты обрушивают на него, может практически затапливать бессознательное консультанта, размывая и расшатывая границы терапевтического контейнера, препятствуя сохранению наблюдающей позиции и терапевтическому процессу как таковому.
Поэтому настолько важным бывает наличие «старшего по званию», в процессе взаимодействия с которым можно обсудить все, что свершается в терапии. Супервизор помогает интегрировать и собственные эмоции, и их бессознательные эквиваленты, возникающие на сессиях, и весь комплекс клиентской информации, чувств и аффектов с их глубинными подтекстами, путём сочетания анализа, прочувствования и осознавания клинического материала.
Переживания, открытия и инсайты (озарения), рождающиеся у супервизанта в процессе обсуждения происходившего на сессиях, становятся своего рода «топливом», которое поддерживает огонь под «котлом» психотерапии. Это создает некий новый уровень уверенности в себе, того динамического равновесия, которое позволяет быть чутким и отзывчивым к происходящему в работе с клиентом, но в то же время – зорким, внимательным и устойчивым к той потенциально разрушительной информации, с которой нам приходится сталкиваться, к тем всплескам эмоций и страстей, которые неизбежно присутствуют в терапии.
По сути, супервизионная работа является одним из элементов профилактики того состояния, которое именуется «профессиональным выгоранием» и угрожает потерей квалификации и самой способности психолога продолжать свою деятельность. Как наличие у специалиста, практикующего в сфере психологической помощи, личного терапевта, или аналитика, так и стабильный альянс с собственным супервизором, в настоящее время можно назвать необходимым условием для обеспечения качественной, глубокой и экологичной работы.
Что же может препятствовать принятию решения обратиться к супервизору? С одной стороны, недопонимание значимости супервизии может быть следствием неопытности – далеко не все психологи-выпускники изначально ориентированы на эту практику.
Но, как, ни странно, это может быть и следствием столь глубокого укоренения в профессии, что сама мысль о возможности и, там более, необходимости периодического профессионального контакта с опытным коллегой, способным помочь взглянуть на проблемы терапии с новых сторон, дать обратную связь и подвести к новому качеству понимания, воспринимается как своего рода удар по профессиональному самолюбию.
Все описанное можно отнести к «внешнему плану» мотивации, точнее, её отсутствию. На глубинном уровне же здесь может присутствовать целый пласт сомнений, опасений и даже страхов, в которых нередко не только сложно признаться самим себе, но и просто осознать.
Разве легко символически приоткрыть дверь своего кабинета для чужого внимания? Разве не страшно быть застигнутым в моменты своей растерянности, признавая свою беспомощность и слабость при столкновении со сложными ситуациями в консультировании? И легко ли признаться перед кем-то посторонним, пусть и коллегой (или именно перед коллегой!) в недостатке опыта, мудрости, порой знаний и умений в каких-то конкретных случаях?
Весь секрет в том, что все вышеописанное, с теми или иными вариациями, может переживать каждый, кто находится в процессе принятия решения – идти или не идти в супервизию. И это – одна из естественных стадий, через которую мы проходим на пути профессионального роста.
Ведь, какие бы образования, специализации, регалии и опыт ни стояли за плечами психолога, в практике всегда будет присутствовать элемент риска и небезопасности, заключающихся в самой природе взаимодействия двух живых людей — клиента и консультанта (остающегося человеком!).
Присутствие супервизора как опытного спутника – проводника в профессиональном мире – способно существенно снизить уровень тревоги и напряжения путём предоставления того безопасного пространства, в котором могут быть озвучены любые чувства и мысли, заданы любые вопросы, которое само по себе является местом, где рождаются ответы, где приходят понимание и формируется уверенность.
По сути, супервизионный процесс является одним из аспектов индивидуации психолога, способствуя формированию и совершенствованию профессиональной идентичности, обретению индивидуального стиля деятельности, достижения, как новых граней мастерства, так и новых уровней личностной зрелости и внутренней гармонии.
Ежова Н.Н. в книге «Психологический практикум» обращает внимание еще на один принцип: не предлагайте свои услуги, ждите, когда об этом попросят.
Лезть в чужую душу без спроса не только неэтично, но и опасно. В случае, если услуги окажутся бесполезными, это вызовет неприязнь. Не стоит рассчитывать на благодарность и в случае, если
услуги психолога принесут большую пользу. Предлагая свои услуги, психолог рискует попасть в Треугольник Карпмана: Преследователь – Спасатель – Жертва. И из роли Спасателя очень скоро перейдет в роль Жертвы, потому что Спасатель принимает на себя ответственность за судьбу Жертвы, которой не в состоянии мало-мальски управлять. Надо сказать, что Треугольник Карпмана — весьма неприятная штука, и выбраться из него гораздо труднее, чем попасть туда.
Список использованной литературы:
Кораблина, Е.П. Профессиональная этика и служебный этикет: учебно-методический комплекс / Е.П. Кораблина, С.Б. Пашкин. – Санкт Петербург: Российский государственный педагогический университет им. А.И. Герцена (РГПУ), 2019. – 212 с.
Сериков, Г.В. Этические проблемы в деятельности психолога: учебное пособие / Г.В. Сериков, Т.А. Шкурко. – Ростов-на-Дону; Таганрог: Южный федеральный университет, 2018. – 139 с.
Юсупова, И.Н. Профессиональная этика психологов: Учебное пособие / И.Н. Юсупова. – М.: РУТ (МИИТ), 2019. – 67 с.